Фурии Кальдерона - Страница 168


К оглавлению

168

— Но ведь без него Аквитейн выйдет сухим из воды. Ты ведь не докажешь теперь его вину, ведь так?

Амара нахмурилась.

— На твоем месте, Тави, я бы осторожнее выбирала слова. Если тебя услышит кто-нибудь не тот, тебя могут притянуть к суду за клевету.

— Но это же правда!

Она слабо улыбнулась.

— Без кинжала — нет. Без улик это только подозрения.

Тави нахмурился.

— Но это же глупо.

Амара рассмеялась неожиданно весело.

— Да, — согласилась она. — Но ты посмотри на это с другой стороны. Ты спас долину и массу расположенных на ней стедгольдов. Ты теперь герой.

Тави зажмурился.

— Э… Что, я?

Амара кивнула с совершенно серьезным лицом.

— Я вчера отослала свой отчет о событиях. Сам Первый лорд приезжает завтра, чтобы наградить несколько человек за отвагу.

Тави замотал головой.

— Не такой уж я и храбрый. И никаким героем я себя не ощущаю.

В глазах Амары заиграли веселые искорки.

— Ну, может, позже ощутишь.

В комнату ворвалась Исана в чистой одежде и белоснежном переднике.

— Тави, — строго произнесла она. — А ну в постель сейчас же!

Тави нырнул под одеяло.

Исана нахмурилась на Бернарда.

— И ты тоже. Бернард, уж ты-то знаешь: я строго-настрого приказала, чтобы мальчик не вставал с постели!

Тот виновато улыбнулся.

— Ладно-ладно.

Исана шагнула к брату и коснулась его висков.

— Гм. Ну, по крайней мере, здесь ты больше беспорядков устраивать не будешь. Вытаскивай свою ленивую задницу из постели и марш обедать.

Бернард ухмыльнулся и чмокнул сестру в лоб.

— Как прикажет целительница.

— Ха! Амара, ты себя нормально чувствуешь? Жара нет? А тошноты?

Амара с улыбкой мотнула головой и вежливо отвернулась, пока Бернард вставал, натягивал штаны и свободную рубаху. Двигался он еще немного скованно.

— Хорошо, госпожа Исана. Вы потрудились на славу.

— Отлично. А теперь уходите все. Мальчику необходим отдых.

Бернард улыбнулся и взъерошил Тави волосы. Потом подошел к Амаре и взял ее за руку. Курсор вздрогнула, взглянула на его руку и посмотрела ему в лицо. Она улыбнулась, и щеки ее порозовели.

— Ох, да идите же, — сказала Исана и шлепнула Бернарда по плечу.

Тот снова расплылся в улыбке, и они с Амарой вышли. Тави обратил внимание на то, что они не слишком спешили. И шли, почти прижавшись друг к другу.

Исана вернулась к Тави и положила пальцы ему на виски. Потом улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Пить хочется, мэм.

Она снова улыбнулась и наполнила его чашку.

— Я так боялась за тебя, Тави. И так горжусь тем, что ты сделал. Все в долине считают тебя настоящим героем.

Тави вытаращил на нее глаза и закашлялся, поперхнувшись водой.

— А я… мне… ну, понимаешь. Надо мне что-нибудь теперь делать? Ну там, научиться ездить верхом или чего такого?

Она рассмеялась и поцеловала его в лоб.

— Пока отдыхай. Ты храбрый, Тави, и в трудную минуту думаешь больше о других, чем о себе. Ты только не забывай, кто ты. — Она встала. — Тут к тебе еще гости, но я не хочу, чтобы ты с ними говорил слишком долго. Допей свою воду, а потом поспи еще. Вечером я принесу тебе поесть, если захочешь.

— Хорошо, мэм, — послушно кивнул Тави.

Он смотрел ей вслед, пока она шла к двери, потом вдруг вспомнил.

— Тетя, а кто такой Арарис Валериан?

Исана остановилась в дверях и нахмурилась.

— Он… Это был один из королевских гвардейцев. Один из личных телохранителей принцепса Септимуса, Знаменитый мечник.

— И он погиб вместе с принцепсом?

Она повернулась к нему лицом.

— Да, Тави, — произнесла она негромко, но твердо. — Он погиб. Пятнадцать лет назад. Ты понял?

— Но…

— Тави, — вздохнула Исана. — Мне нужно, чтобы ты мне верил. Пожалуйста. Хоть ненадолго.

Он закрыл глаза, потом кивнул.

— Хорошо, мэм.

Исана устало улыбнулась ему.

— Вот они, твои гости. И не забывай: не говори слишком долго.

Она вышла. Секунду спустя в дверь, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, вошел Дорога. Дюжий вождь был одет в набедренную повязку, украшенный перьями танадента плащ и яркую рубаху. На поясе у него болтались алеранские башмаки, хотя шел он босиком; на каждом пальце красовалось по перстню. Левая рука висела на перевязи и сильно распухла, но он явно пребывал в хорошем настроении и улыбнулся Тави, подойдя к его кровати и стиснув ему руку в костедробительном пожатии.

Следом за ним шла хмурая, как туча, Китаи, одетая в алеранскую рубаху, бесцеремонно заляпанную едой и грязью. Длинные светлые волосы ее были собраны в аккуратную косу, открывавшую изящные скулы и шею.

— Ну, юный воин, — прогрохотал Дорога. — Я расплатился с тобой за спасение моего щенка…

— Дочери, — перебила его Китаи. — Я больше не щенок, отец.

— Дочери, — поправился Дорога, расплывшись в своей белозубой улыбке. — Ты спас мою дочь, и я расплатился с тобой за это. Но потом ты спас и меня. Я считаю себя все еще твоим должником.

— Но я ничего не сделал, — возразил Тави.

— Ты крикнул и предупредил меня, — сказал Дорога. — Если бы не это, я был бы сейчас мертв. — Он стиснул плечи мальчика, и на мгновение Тави испугался, что там сейчас что-нибудь снова сломается. — Спасибо.

— Но то, что я сделал, это ведь мелочь. Это вы сделали главное. Вы привели свою орду и одолели ту орду.

— Я еще верну свой долг тебе, — пообещал Дорога. — А ты доверши то, что намеревался сделать. Это наше мужское дело. — Дорога улыбнулся ему и поднялся. — Китаи.

168